• Good Food Good  Food Good  Food Good  Food Good  Food Good  Food Good Food
  • Bad Food Bad Food Bad Food Bad Food Bad Food Bad Food Bad Food
  • Holistic Center
Физиология
До сих пор мы не имеем настоящего труда по физиологии человека. Существует только физиология животных, основанная на бесчисленных опытах на лабораторных животных. Но у них состав вне и внутриклеточных жидкостей совершенно отличен от гуморального состава человеческого организма. Например, в соках организма собаки содержится гораздо меньше калия и гораздо больше хлористого натрия, чем у человека. Процент гистамина у собаки отличен от такового у человека. Кролики, морские свинки - животные травоядные, человек плотояден и всеяден. Лягушки и мыши в видовом отношении, тем более, далеки от человека. Большинство опытов на лабораторных животных производилось в атмосфере принуждения. Животные в опытах связаны, изранены физически и морально отравлены. Они содержатся в плохо проветренных клетках, функции их ненормальны.
Мы не отрицаем огромного значения физиологии животных, но мы думаем, что нужно принимать во внимание условия жизни лабораторных животных, для того чтобы иметь право делать не слишком поспешные выводы. Ибо бывают случаи, когда мучительные физиологические опыты на животных ведут к "вымученным" выводам. Ниже мы попытаемся изложить некоторые размышления о подлинно человеческой физиологии.
На основании сопоставления некоторых данных классической физиологии мы позволим себе представить несколько главнейших функций человеческого организма.
Между кровью и внеклеточной жидкостью находится эндотелиальный барьер - это капилляры. Их диаметр различен. Существуют очень широкие капилляры (20-30 мкм) и более узкие (5-6 мкм). Капилляры образованы эндотелиальными клетками, некоторые из них мало дифференцированы, более способны к фагоцитозу. Эти молодые клетки способны задерживать и переваривать стареющие красные кровяные тельца, пигменты (при малярии), холестериновые компоненты.
Кровеносные капилляры постоянно изменяются. В определенных местах они могут размножаться или претерпевать обратное развитие. Когда они наполнены кровью, эндотелиальные клетки сохраняют сплющенную форму. При задержке же тока крови в капилляре эндотелиальные клетки вновь образуют выросты (почки). При этом возрождаются их первоначальные многочисленные потенции, и из этих клеток развиваются различные варианта мезенхимной ткани в связи с прекращением их нормальных функций. Диаметр капилляров изменяется в 2 и 3 раза. При максимальном тонусе капилляры настолько суживаются, что не пропускают кровяные тельца; может просачиваться только плазма. И наоборот, при резком расслаблении тонуса стенок капилляра в их расширенном просвете скапливается много крови. В случае шока это явление имеет большое значение, так как происходит настоящее кровопускание в сосудистую сеть брюшной полости как следствие застоя в сверхрасширенной сети капилляров.
Двигательная функция капилляров играет роль при каждом болезненном процессе: при воспалении, при травматическом, токсическом, инфекционном шоке и при трофических расстройствах. В регулировании кровяного давления также играют очень важную роль изменения просвета капилляров: когда все капилляры расширены, происходит сильное падение артериального давления.
Проницаемость капилляров. Эндотелий - это живая фильтрующая мембрана, отнюдь не инертная, с изменяющейся проницаемостью, управляет обменом между кровью и внеклеточными жидкостями. В нормальном состоянии мембрана пропускает небольшие молекулы (воду, кристаллоиды, аминокислоты, мочевину), но задерживает белковые молекулы. В патологических состояниях проницаемость капиллярной мембраны увеличивается, и тогда протеиновые молекулы плазмы крови могут просачиваться через эндотелий. Степень проницаемости стенки капилляров играет большую роль в нормальной и патологической физиологии (при явлениях секреции и резорбции и в патогенезе отеков и воспалений).
Прохождение жидкостей через стенки капилляров контролируют следующие факторы.
1) Общая протяженность фильтрующей поверхности. Она бывает иногда огромной. Крог считает, что общая поверхность капилляров взрослого человека равна 6300 м2 , т.е. ленте шириной в 1 м и длиной больше 6 км. Это важный фактор для процессов обмена, он видоизменяется в связи с изменением диаметра капилляров (подагра, диабет, хронический ревматизм, артериит).
2) Проницаемость самих стенок. Эндотелиальная мембрана гораздо более проницаема, чем другие оболочки в организме. У лягушек эндотелиальные мембраны в 300 раз более проницаемы, чем стенки других клеток, и в 100 раз больше, чем стенки эритроцитов.
3) Давление по обе стороны мембраны. Снаружи и изнутри давление осуществляется в двух противоположных направлениях, кровяное давление содействует фильтрации наружу. При нормальном состоянии оно достигает у человека 40 мм вод. ст. в артериальных петлях, 22 см - в венозных. Как показал Стерлинг (Starling), давлению фильтрации противостоит онкотическое давление коллоидов плазмы, стремящееся удержать воду в сосудах. Этому давлению у человека соответствует 36 мм вод. ст. Будучи подчинено многочисленным воздействиям, кровяное давление очень изменчиво, что вызывает чередование фильтрации и всасывания воды, а также всех процессов обмена, характеризующих жизнь тканей.
Бесчисленные нормальные и патологические процессы обусловливаются указанными факторами. В этой части механизма кровообращения наблюдаются непрерывные колебания, устанавливающие среднее равновесие, одно из тех равновесий, о которых Клод Бернар (Bernard) говорил, что "они проистекают от постоянного и точного выравнивания, производимого как бы на самых чувствительных весах".
Между фильтрацией и всасыванием на уровне капилляров происходит бесконечное движение жидкостей туда и назад на ограниченном пространстве; жидкости постоянно стремятся к равновесию.
Капилляры обладают некоторой сопротивляемостью, приспособленной к кровяному давлению в данной области. Хрупкость капилляров увеличивается при авитаминозе С (цинга) и под влиянием гистамина, поэтому необходима крайняя осторожность при лечении язвенной болезни. Банки (кровососные) повышают сопротивляемость капилляров. Прочность капилляров зависит, по-видимому, особенно от окружающих их волокон.
Классическая гемодинамика рассматривает сердце как центральный двигатель, который гонит кровь в артерии, переправляя питательные вещества в районы, где происходит непрерывный обмен между кровью и тканями, где, по классической концепции, капилляры остаются инертными, пассивными, как и вся венозная система кровообращения.
Шовуа (Chauvois, 1957), бывший сотрудник д'Арсонваля (d'Arsonval), в своей брошюре "Место венам" утверждает, что начальная и главенствующая роль принадлежит венозному сектору кровообращения. "Сердце не делает ничего иного, - по его словам, - как только обеспечивает проталкивание крови вперед, и это не оно возвращает крови такие первичные ее элементы, как белки, углеводы, липиды и пр.
В действительности после важных работ Августа Крога нужно признать, что начальная и главенствующая роль принадлежит капиллярам, которые представляют пульсирующие сократимые органы. Вейсс и Ванг (Weiss, Wang, 1936) установили эту перистальтику (систолы) капилляров посредством капилляроскопии. Магнус (Magnus) наблюдал это же явление на кусочке кишки, на культуре ткани по методу Карреля.
Гаген (Hagen) констатировал изменения диаметра капилляров в различные периоды дня, месяца, года. Утром капилляры более сужены, чем вечером, общий обмен понижен. Этим объясняется понижение внутренней температуры утром и ее повышение вечером. У женщин в предменструальный период увеличивается число открытых капилляров, отсюда более активный обмен веществ и повышение температуры. В период между сентябрем и январем наблюдаются спазмы капилляров, многочисленные застои.
Вот причина сезонных болезней и в том числе язвенной болезни в сентябре, а также и в марте.
Нико наблюдал путем капилляроскопии в Медицинской клинике Тюбингена влияние рентгеновских лучей на организм. В кожной эритеме, вызванной рентгеновскими лучами, Нико прослеживал экссудацию сыворотки через стенки капилляров; после прекращения рентгенотерапии происходило массивное уменьшение кожных капилляров. Недомогания, испытываемые после серии сеансов рентгенотерапии, появление радиолучевого дерматита были, таким образом, выяснены еще в 1920 г. Давид (David) подтвердил наблюдения Нико. Но никто в течение 32 лет не подумал сделать капилляроскопию перед применением рентгенотерапии пациентам, страдающим гипертиреозом, почечной недостаточностью, т.е. синдромами, которые всегда сопровождаются слабостью капилляров.
Во время лечения дигиталисом (после соответствующей подготовки больного) и малыми дозами производных теобромина (не превышая 0.5 г в день в два приема) наблюдается исчезновение атонического расширения венозных петель капилляров и посткапиллярных маленьких вен, исчезновение застоя крови, понижение капиллярного давления (Weiss, Wang, 1936, и мн.др.)
Болезни капилляров: капиллярит (Fahr) или капилляропатия (Залманов) составляют самую важную главу в патологии. Мы имеем право утверждать, что это - основа каждого болезненного процесса; без физиопатологии капилляров медицина остается на поверхности явлений и не в состоянии ничего понять ни в общей, ни в частной патологии.
Классическая неврология с ее почти математической точностью диагноза бессильна с терапевтической точки зрения, потому что она пренебрегает кровообращением спинного мозга, периферических нервов и этим лишает себя многих средств в терапии.
Степень поражений, вызванных местной капилляропатией, зависит локально от анатомической области. Хорошо доказал это Мюллер (Miiller, 1922) на примере сальварсана. Реакция не ведет к серьезным осложнениям, если его применяют на половых органах. При воздействии сальварсана на начальный сегмент аорты вздутие ваза-вазорум и коронарных сосудов может привести к внезапной смерти. Наконец, в центральной нервной системе он может повлечь за собой очень серьезное заболевание. Периодический застой или спазмы капилляров пальцев лежат в основе симптомов "мертвых пальцев", акроцианоза, болезни Рейно. Застой или периодические спазмы в органах лабиринта внутреннего уха вызывают головокружение при синдроме Меньера.
У пациентов, пораженных так называемым ангионеврозом, капилляроскопом устанавливается вместо нормальной картины настоящая сосудистая буря в капиллярах, прекапиллярах и посткапиллярах.
Некоторые капилляры в высокой степени атоничны, расширены до максимума в состоянии стаза, а в расположенных рядом участках ток крови намного ускоряется; атония и спазмы могут распространяться на артерии и вены. Одновременно наблюдается уменьшение или чрезмерное увеличение проницаемости мембран капилляров и склонность к отеку по методу Генслена (Gansslen) из Тюбингена, заключающемуся в измерении отрезка времени, необходимого для образования пустулы при наложении нескольких квадратных миллиметров пластыря из шпанской мушки. Астеники высокого роста чаще всего имеют расширенные извитые капилляры, у пикников же капилляры легче поддаются разрушению.
Варикозное расширение вен часто начинается в венозных петлях капилляров. У женщин, жалующихся на неопределенные рассеянные боли (затылок, плечи, крестцово-поясничная область), у которых не находят ни суставных изменений, ни костных деформаций, ни признаков неврита, часто можно прощупать уплотнение в мышцах; тогда нужно думать о внутримышечной крапивной лихорадке, согласно предположению Квинке (Quincke). Эти бесчисленные микроскопические гематомы вокруг мышечных волокон лучше объясняют мышечные боли, чем гипотеза об образовании желатиноподобного вещества. Гинзельманн (Hinselmann) и Неттекорн (Nettekorn) наблюдали при эклампсии рассеянный капиллярный стаз в коже, в кишечных петлях и в матке. Этот стаз отмечен при судорогах и повышенном артериальном давлении.
Старая гипотеза об ангиоспастической анемии мозга как причине эклампсии находит, таким образом, объективное подтверждение в капилляроскопии. Парризиус (Parrisius) констатировал значительные изменения кожных капилляров почти во всех случаях глаукомы и синдрома Меньера.
При инфекционных болезнях вазомоторный парез поражает не только артерии и артериолы, но и всю капиллярную сеть. Хорнш-теттер (Hornstetter) описал застой в капиллярах при брюшном тифе, Юргенсон (Jorgensen) - при гриппе. После периода возбуждения, когда поток крови еще удовлетворителен, наступает стадия капиллярного паралича. Все капилляры одинаково расширены, наполнены синевато-лиловой кровяной массой. Продолжая наблюдение в течение нескольких минут, можно убедиться, что никакого следа движения крови нет. Те же явления имеют место при тифе, скарлатине, септицемиях. Хубер (Huber) наблюдал капиллярный паралич при дифтерии. Фон Гейбнеру (Heubner, 1931) удалось экспериментально вызвать такой же паралич капилляров посредством солей золота.
Когда мы наблюдаем, как сдает гипертрофированное сердце, удовлетворительно проработавшее довольно долгий срок, мы можем объяснить слабость недостаточно орошаемого кровью миокарда увеличением промежутков между капиллярами. Волоконца миокарда стали длиннее и тоньше, в то время как новообразование капилляров, увеличение числа открытых капилляров не сопровождало рост числа и размеров миофибрилл; отсюда аноксемия миокарда с ее последствиями: миомаляцией, пролиферацией соединительной ткани, жировым перерождением.
Известно, что недостаток кислорода вызывает характерную боль в мускуле. Теперь мы знаем, что приток кислорода к сердцу зависит от орошения ваза-вазорум коронарных артерий и от процента содержания кислорода в крови. Когда сердце перенапряжено, когда атмосфера бедна кислородом, на электрокардиограмме даже здорового человека появляется снижение зубца ST и деформация волны Т совершенно так же, как в случае грудной жабы.
Недостаток кислорода всегда вызывает боль вследствие нарушения питания миофибрилл; чем продолжительнее недостаток кислорода, тем больше появляется в миокарде микронекрозов. Слияние этих микронекрозов может закончиться картиной инфаркта миокарда даже без закупорки одной из ветвей коронарной артерии. Припадки стенокардии в состоянии покоя гораздо опаснее, чем приступ в момент напряжения. Приступы во время отдыха указывают, в сущности, на длительную закупорку ваза-вазорум коронарных артерий.
Нико обнаружил изменения в капиллярах и повышенное капиллярное давление через 6 недель после скарлатины, когда сыпь уже исчезла. Килин (Kilin) установил, что повышенное капиллярное давление сохраняется довольно долго после падения температуры. За больными этой категории необходимо строго наблюдать: они легко подвергаются опасности гломерулонефрита. Офтальмологи хорошо знают изменения артериол и капилляров ретины во время почечных гематогенных заболеваний. Шлейер (Schleyer) утверждает, что острому гематогенному нефриту всегда предшествует общий капиллярит, токсикоз капилляров инфекционного происхождения. Не существует ни одной болезни с морфологическими изменениями, не существует ни одного функционального расстройства, при котором бы состояние капилляров не играло первостепенной роли. Но, естественно, никогда не надо забывать о соотношениях между током крови в капиллярах и другими функциями организма.
Нужно думать о взаимодействии всех органов. Дыхание, питание, выделение каждого больного должны быть тщательно изучены, но не надо запутываться в мелких деталях. Нужно для каждого больного установить иерархию диагностических показателей. Клиника должна использовать лабораторные и рентгенологические данные, но последнее слово принадлежит клинике. Лаборатория и рентген - это эксперты, судьей же является клиника.
Капиллярная циркуляция крови. Реки берут начало из множества ручьев, вода которых всегда в движении: поднимается, выходит из берегов, намывает подземные неровности, нарождает ручьи, которые множась сливаются в мелкие протоки, питающие большие peки. Движение промежуточных вод - источник циркуляции крови - представляет собой поразительную аналогию с истоками рек. Артериальная петля капилляров выжимает воду плазмы через свои стенки. Венозная петля поглощает воду промежуточного пространства, омываемого внеклеточными жидкостями, что влияет на капельки внеклеточной жидкости и вызывает изменения ее давления. В этом действительное начало циркуляции органических жидкостей и в конечном итоге - крови.
Высшие одноклеточные, обладая - пульсирующими вакуолями, представляют собой первую ступень циркуляции внутриклеточной жидкости. Внеклеточной жидкостью для одноклеточных являются море или река, где они живут.
Тюбингенской школе принадлежит большая заслуга в использовании в клинике данных капилляроскопии, она открыла для физиолога и врача великую главу капилляропатии. К несчастью для клиники этими работами не воспользовались ни физиологи, ни врачи. Только во Франции Барук (Baruk) и Расин (Racine) заинтересовались чудесной жизнью капилляров. Они выявили значительные капилляроскопические изменения во всех патологически измененных тканях, констатировали нарушение капиллярной циркуляции в различных тканях у страдающих упадком сил.
В своих трудах о психических заболеваниях Люис (Luys) подчеркнул, что у меланхоликов мозговая циркуляция крови сокращена, тогда как при маниакальном возбуждении прилив крови к мозгу усилен с одновременным расширением сосудов. Результаты, достигнутые в отношении лечения меланхолии методами электрошока, получаются, по мнению Барука, от мгновенного усиления кровообращения в мозгу. Это усиление достигается ценою слишком грубого и опасного воздействия на кровообращение и на саму мозговую ткань.
Барук, Расин, Давид и Леру (Lerouz) экспериментально показали, что применение фолликулина вызывает значительное расширение сосудов мозга и прилив крови к нему. Приступ кататонии сопровождается необыкновенной бледностью лица в результате сужения сосудов. Барук и Клод (Claude) описали ортостатический акроцианоз нижних конечностей при кататонии, который иногда может симулировать облитерирующий артериит. При кататонии наблюдаются психососудистые, психопищеварительные, психодыхательные и другие психовисцеральные синергии. На примере кататонии можно понять, что не существует единого и стереотипного лечения даже для одной и той же болезни.
Каждое нарушение циркуляции крови вызывает уменьшение ее объема, предназначенного тканям, и снижает поступление кислорода. Наступает гипоксемия. Каждое уменьшение объема кислорода в артериальной крови вызывает нарушение кровообращения. И этот факт недостаточно оценен кардиологией.
Всякое снижение объема дыхательной функции (пневмопатии, сжатие легких распухшими лимфатическими узлами, коклюш, болезнь Ходжкина, легочные опухоли, ретростернальные зобы, искусственный пневмоторакс, плевриты), уменьшая объем альвеолярного воздуха в сплющенных альвеолах и количество эритроцитов в суженных капиллярах, вызывает не только тканевую гипоксемию во всех органах, но также лишает миокард и мышечную систему артерий необходимого для их нормальной деятельности притока кислорода.
В то же время в циркулирующей крови происходит скопление углекислоты и прочих неокисленных или недостаточно окисленных метаболитов. Отсюда - постоянная интоксикация миокарда и мышечной системы артерий. Всякое нарушение в работе дыхательного центра во время интоксикаций и инфекций вызывает уменьшение насыщенности кислородом циркулирующей крови. Всякие изменения кислотно-основного равновесия в крови (гипергликемия, гипогликемия, азотемия, гиперхлоремия, гипохлоремия, ацетонемия) влияют на поглощение кислорода и вызывают гипоксемию.
Каждый венозный застой (остановка венозной циркуляции) в легочном кровообращении (митральный стеноз, синюшная болезнь), а также уменьшение подвижности диафрагмы в результате увеличения в объеме печени и селезенки (пневмоторакс, френэктомия) вызывают тканевую гипоксию. Цианистый калий приводит к мгновенной тканевой гипоксии и смерти.
Тканевая и клеточная гипоксия может произойти, несмотря на полную исправность сердечно-сосудистого аппарата. Когда имеешь дело с больным, страдающим сердечно-сосудистым расстройством, никогда нельзя ограничиваться сердцем, электрокардиограммами, надо тщательно исследовать другие источники гипоксии: легкие, кровь, подвижность диафрагмы, измерить объем печени и селезенки, чтобы приблизительно установить объем циркулирующей крови.
Венозный застой в варикозных венах, в области воротной вены, в депо крови - селезенке и в печени чувствительно уменьшает объем крови, приносимый сердцу полыми венами в каждую диастолу. Поскольку объем крови, циркулирующей в артериях, всегда равен объему крови, циркулирующей в венах, то за всяким уменьшением притока венозной крови последует уменьшение объема крови, вытолкнутой каждым сокращением сердца.
Закон равновесия между объемом артериальной крови и объемом венозной крови представляет собой главную основу всей гемодинамики. Если в течение только одного часа приток венозной крови уменьшался бы лишь на один грамм при каждой диастоле, то была бы нехватка в 70-80 г в минуту, т.е. от 4 до 5 л в час (80 х 60 = 4800), сердце опустело бы. Сердечные сокращения прекратились бы. Формула "primum modens, ultimum mofiens" должна применяться не к сердцу, а к венозной крови, непрерывное течение которой является истинной рекой жизни. Основной двигатель - это поток венозной крови, чудесный же механизм сердца является второстепенным фактором.
И потому не без основания мы в течение 30 лет требуем прекращения злоупотреблений внутривенными уколами, ранящими, калечащими и деформирующими стенки вен и ухудшающими состав венозной крови, основного двигателя жизни.
Объем сердечного снабжения кровью мог бы быть компенсирован увеличением числа сердечных систол, но тогда тахикардия сопровождалась бы уменьшением количества крови в легочных альвеолах и уменьшением времени контакта гемоглобина с паренхиматозными клетками. Наступила бы тканевая и клеточная гипоксия. Отсюда вытекает еще другой важный вывод. Приток венозной крови к полости сердца вызывает резкое растяжение, быстрое расширение полостей сердца и должен рассматриваться как дополнительный фактор, довольно важный среди других.
Всякое растяжение эластичной, способной сокращаться ткани сопровождается сжатием: систолой. Энергия, необходимая для того, чтобы вызвать сокращение миокарда, происходит, с одной стороны, от ритмичного и непрерывного притока венозной крови через верхнюю и нижнюю полые вены и артериальной крови через легочную вену, а с другой - от резкого растяжения миокарда. Сердце является только двигателем, получающим энергию от единой жидкости, которая вливается и должна быть вытолкнута. Сердце - это двигатель, заведенный на 70 или 80 лет.
Недостаточно внимания уделяли значению притока венозной крови к полости сердца. Впредь рассматривайте каждый венозный застой как важный фактор ослабления сердца и гипоксии. Объем циркулирующей крови - доминирующий фактор хорошо уравновешенного кровообращения. Уменьшение объема циркулирующей крови, накопление крови в депо (в печени, селезенке, в сети воротной вены) сопровождается уменьшением объема крови, которая прибывает к сердцу и которая выбрасывается каждой систолой.
Резкое уменьшение объема крови вызывает острую сердечную недостаточность, сердечно-сосудистой коллапс - резко проявляющийся синдром, характеризующийся крайним упадком сил с цианозом и падением температуры тела, с быстрым и слабым пульсом, с резким падением артериального давления. Известны коллапсы после сильных кровотечений, во время острых инфекций, после серьезных хирургических вмешательств, у сильно обожженных, при остром перитоните с перфорацией, в последнем периоде тяжелого диабета, после сильнейшей рвоты и поноса холероидного типа, коллапсы наблюдаются также при болезни Аддисона и тяжелой уремии. Коллапс вызывается очень малым притоком крови к полости сердца. Объем жидкости становится недостаточным, чтобы вызвать растяжение миокарда, сопровождаемое сокращением сердца. И.П.Павлов (1894) при этом констатировал большое скопление крови в сплетении воротной вены.
Задержка токсичных метаболитов в крови и во внеклеточных жидкостях может повлечь за собой растяжение мелких вен и капилляров, сопровождаемое общим венозным застоем. Токсичность метаболитов может в дальнейшем видоизменить проницаемость мембраны капилляров. Когда стенки капилляров расширяются, часть плазмы покидает капилляры, объем циркулирующей крови снижается, поток крови замедляется и сердце получает уменьшенное количество крови. Эти процессы могут локализоваться в любой области тела, но могут получить и широкое распространение. В последнем случае перед нами общий застой крови в брюшной полости, это весьма опасный коллапс. За уменьшением объема крови, естественно, всегда следует серьезная тканевая и клеточная гипоксия. Сколько тяжелых случаев так называемой сердечной декомпенсации, относимых к миокардитам и миокардодистрофии, сколько случаев, относимых к аритмическим гипосистолиям, вызваны недостаточным притоком венозной крови к полости сердца.
Современная нейрофизиология полностью приняла павловское учение, доказавшее, что механизмы торможения в мозгу не являются результатом истощения, т.е. пассивными процессами. Торможение мозга, скорее, явление активное, динамическое.
Когда вы открываете или закрываете окно, необходим некоторый расход энергии. Точно так же, зажигая свечу или гася ее, вы делаете усилие, вы расходуете энергию. Мне кажется, надо допустить, что периодическое расширение сердца во время диастолы является таким же активным процессом, как и периодическое торможение мозга. Необходимо признать важное значение венозной крови для гемодинамики.
Продолжая сравнивать нервную и венозную системы и принимая во внимание систему венозных клапанов, замечательно проанализированную и объясненную доктором Делатером (Delater, 1932), мы позволим себе расширить и дополнить его взгляды касательно роли венозных клапанов. Мы могли бы рассматривать каждый венозный сегмент между двумя клапанами как маленькое венозное сократимое сердце, проталкивающее с замечательным динамизмом венозную кровь в правый желудочек.
Проф. Дюбрей (Dubreuil) уже в 1931 г. на общем заседании Парижского анатомического общества утверждал на основании многочисленных гистологических деталей вероятность пропульсивной функции вен. Хюшар (Huchard, 1913) предвидел существование бесчисленных периферических сердец. Но в основном это была идея Делатера. Именно он благодаря своему острому воображению, оставаясь всегда думающим анатомом, умеющим сравнивать, обогатил наши знания и осветил первостепенный фактор, который до него оставался неясным в области гемодинамики.
Кардиология не удостоила своим вниманием большое открытие Делатера. Она предпочла топтаться на месте в джунглях электрокардиограмм. Делатер (Delater, 1932), констатируя венозную функцию динамического проталкивания крови, удивлялся, что механизм этого проталкивания не удается уловить при помощи наших приборов. У него не было случая встретиться с Крогом! Для Делатера капиллярная сеть представляла собой тормозящую плотину. Для последователей Крога капиллярная сеть является громадным источником пропульсивной энергии.
Вены получают кровь из венул, а последние - из венозных петель капилляров. Систолы капилляров, как это было показано школой проф. Мюллера в Тюбингене, являются источником кровообращения, подобно тому как ручейки снабжают водой большие реки.
Вообразите себе сокращения и расширения капилляров на протяжении ста тысяч километров, мощь их непрерывной деятельности, водный обмен между капиллярами и внеклеточными жидкостями, непрерывное изменение объема капилляров - и вы обнаружите развернутую гемодинамику, поток жизни, который начинается в сокращающихся мембранах капилляров, распространяется в венулы и вены с их клапанами и достигает правого желудочка.
Флебология, т.е. наука о венах, признана стать самой важной областью кардиологии, а этой последней предназначено покинуть узкотехнические рамки, для того чтобы освоиться с таким явлениями, как аноксемия, почечная недостаточность и патофизиологическая роль кожи.
Замкнутая и свободная циркуляция. Внутренняя циркуляция жидкостей в органах является свободной циркуляцией. Ее объем без специальных сосудов составляет около 9-11 л. Замкнутая циркуляция жидкости, заполняющей кровеносные и лимфатические сосуды, составляет 7 л: 5 л крови и 2 л лимфы.
Чтобы обеспечить секреторные функции слизистых оболочек рта, языка, пищевода, желез пищеварительного тракта, чтобы обеспечить орошение клеток и тканей во всем организме, нужно, чтобы кровь и лимфа (закрытая циркуляция) получали непрерывный приток внеклеточных жидкостей через стенки венозных петель капилляров.
Без этого притока кровь и лимфа потеряли бы свой нормальный состав, свой гомеостаз (Кэннон). Этот приток должен ежеминутно регулироваться с точностью, превосходящей воображение самых знаменитых биохимиков. Никогда нельзя забывать о непрерывной циркуляции между кровью и лимфой, с одной стороны, и внеклеточными жидкостями - с другой. Это же относится и к обмену между внутри и внеклеточными жидкостями.
Чтобы помочь организму восстановить поток между замкнутой и свободной циркуляциями, не существует никакой терапии, кроме гидротерапии с ее необъятными возможностями. Терапия без гидротерапии - это высушенная терапия, прячущая свое бессилие под целой горой ядовитых или бесполезных лекарств. Разумеется, гидротерапия должна сопровождаться режимом, помогающим исправить нарушения замкнутой и свободной циркуляции.
История патофизиологии диафрагмы одновременно забавна и чрезвычайно грустна. Клинике хорошо известны, конечно, диафрагмальные плевриты, параличи диафрагмы, гнойники под грудобрюшной преградой. Не особенно большого значения мускул, играющий некоторую роль в дыхании! Вот как о ней, между прочим, говорят. Патологи описали при эмфиземе легких гипотрофию мышц диафрагмы, кончающуюся атрофией и жировым перерождением мускула. Атрофия диафрагмы встречается также после френикотомии. Известны изменения диафрагмы после эмпиемы, перитонита, гнойного перикардита.
При трихинозе больше всего захвачены паразитами диафрагма, мышцы языка, грудные и межреберные мышцы. При цинге, особенно у взрослых, значительные кровотечения могут встречаться в мышцах диафрагмы; брюшной тиф может осложниться очагами некроза в той же мышце. Известны также параличи диафрагмы во время развития полиомиелита: это восходящий паралич Ландри, вызывающий вскоре асфиксию. Но патофизиологическая роль диафрагмы в развитии хронических болезней совершенно игнорируется медицинской литературой.
Рассмотрим диафрагму внимательно и попробуем подвести итог ее деятельности, учитывая ее влияние на различные функции организма. В здоровом организме диафрагма совершает в одну минуту 18 колебаний. Она перемещается на 2 см вверх и на 2 см вниз. В среднем амплитуда движений диафрагмы составляет 4 см. 18 колебаний в минуту, значит, 1000 в час и 24 000 в сутки! Теперь подумайте о работе, выполняемой этой мышцей, самой мощной в нашем теле, и о внушительной площади, которая опускается как совершенный нагнетательный насос, сжимая печень, селезенку, кишечник, оживляя все портальное и брюшное кровообращение.
Сжимая все кровеносные и лимфатические сосуды живота, диафрагма опорожняет его венозную систему и проталкивает кровь вперед к грудной клетке. Это второе венозное сердце. Число движений диафрагмы в минуту составляет четверть числа движений сердца. Но ее гемодинамический напор гораздо сильнее, чем сокращения сердца, потому что поверхность этого насоса гораздо больше и кровь он проталкивает гораздо сильнее, чем сердце.
Достаточно один раз представить себе поверхность диафрагмы, чтобы согласиться с фактом, что, обладая этой мышцей, мы обладаем, по крайней мере, вторым сердцем, а может быть, и чем-то несколько большим. Физиологам следовало бы начать с установления точного баланса расхода крови диафрагмой параллельно с сердечным расходом, с определения роли диафрагмы в опорожнении кровяных озер печени и селезенки, могуших в известных условиях, например в период холодов, удерживать от 30 до 50 % общего объема циркулирующей крови; а также выяснить роль диафрагмы как насоса при проталкивании лимфы в грудной проток и роль ее в систематическом сокращении кишечных ворсинок - единственного места общего метаболизма, где происходит таинственное превращение неусвояемых пищевых веществ в усвояемые питательные вещества, предназначенные тканям и клеткам.
Диафрагма - это хорошая мельница, работающая на благо питания организма. Систематически сжимая печень, диафрагма облегчает, а может быть, и направляет поток желчи, обеспечивает кровообращение печени и косвенно воздействует на все ее функции: гликогенную, мочевинообразовательную, антитоксическую, липо-пексическую, протеопексическую и т.д.
Если не забывать роли диафрагмы во всей физиологии печени, то легко понять относительную ценность различных функциональных исследований печени, потому что, к несчастью, принимают в качестве решающих тестов результат проб, сделанных на изолированной печени, а изолированная печень существует только в воображении энтузиастов лабораторных работ.
Улучшая функционирование диафрагмы, восстанавливают всегда также и функции печени, несмотря ни на какие, даже катастрофические, показания. И наоборот, если при удачно проведенном лечении уменьшают увеличение объема печени и селезенки, то этим способствуют и уменьшению задержки функции диафрагмы, и увеличению ее движений.
Какими средствами мы располагаем для освобождения блокированной диафрагмы и увеличения амплитуды ее движений и ее общей продуктивности?
1. Нужно прежде всего уменьшить объем печени и селезенки, представляющих собой фактически, с точки зрения кровообращения, тесную функциональную синергию в общем портальном орошении и тесно взаимосвязанных.
Для этого следует: три дня каждого месяца принимать за полчаса до обеда сульфат натрия (глауберову соль) - в первый день одну чайную ложку (4 г), во второй и третий день по 1/4 чайной ложки глауберовой соли, растворенной в 200 мл минеральной (Ессентуки № 4) или кипяченой воды. Таким образом достигается промывание и очищение кровеносных, лимфатических и желчных капилляров печени.. Уменьшение объема печени автоматически повлечет за собой уменьшение объема селезенки.
2. Систематически применять довольно горячую грелку на область печени в течение по крайней мере 40 мин 3 раза в день после каждой основной еды в случае, когда печень и селезенка очень увеличены в объеме, и только 1-2 раза в день в менее серьезных случаях. Обычно грелки применяют для ослабления болей в животе. Но в действительности их нужно применять во избежание болей в брюшной полости.
Увеличенные в объеме печень и селезенка приподнимают диафрагму и делают ее неподвижной. Слишком поднятая диафрагма сжимает оба основания легких и вызывает альвеолярный и циркуляторный застой в основаниях легких. Применением грелки достигают лучшей вентиляции и исчезновения застоя с их последствиями (бронхиты, очаги легочных воспалений, эмфиземы).
Нужно промывать, нужно согревать, нужно подкармливать печень сахаром. Прогревая печень, поднимая температуру крови в кровяных озерах печени и селезенки, мы активируем кровообращение в печеночных и селезеночных капиллярах и достигаем увеличения объема циркулирующей крови.
Приток тепловой энергии уменьшает потребность в повышенном питании. Эта простая и дешевая процедура имеет бесценное предупредительное значение, если ее применять систематически в течение месяцев и лет. После 2-4 недель такой простой терапии диафрагма начинает деблокироваться, ее движения становятся более полными, более сильными. Дыхание, кровообращение, общее питание улучшаются на пользу всего организма. Я не знаю лечения проще, глубже и действеннее, чем применение грелки на область печени. Каждый день вы моете себе лицо и руки, также необходимо ежедневно промывать печень. Надо прогревать печень, если вы хотите жить дольше и хворать реже.
Чтобы существовать и вести активную жизнь, здоровому человеку нужно от 2500 до 3000 кал в сутки плюс полтора литра безалкогольных жидкостей. Здоровый человек потребляет в день 11 000 л воздуха, содержащих 360 л кислорода. Этим количеством воздуха организм человека должен располагать в каждое мгновение жизни (16-18 вдохов и выдохов в минуту).
Если вы немного поразмыслите над этими соотношениями, то поймете живительное действие грудных обертываний, ценность тщательной грудной аускультации, с помощью которой вы сможете определить степень проветривания легких (в то время как рентгеновских снимков можно было бы иногда избегать), и, наконец, оценить патогенное значение общей или местной гипоксии. Вы замените вдыхание кислорода активирующими дыхание обертываниями и внутримышечными инъекциями камфоры, которые расширяют легочные капилляры.
Каждый орган орошается капиллярами кровеносными и капиллярами лимфатическими. Гематологи считают, что во всех органах циркулирует одинаковая кровь одного и того же состава, с одинаковыми химическими составными частями. Правильна ли эта физиологическая аксиома? Не существует ли чудодейственной химической мутации крови, которая изменяется в зависимости от местонахождения? Не существует ли внезапного изменения биохимических свойств крови, которая каждому органу доставляет специфическое вещество, необходимое для его специфических функций?
В легких кровь отдает углекислоту, а сама снабжается кислородом. В печени та же кровь оставляет продукты распада гемоглобина в виде биливердина и билирубина, которые переходят в желчь, и снабжается холестерином; в почке кровь прокладывает себе трудный путь в, 300 000 клубочках, направляя свою плазму через стенки капилляров (200 л крови за 24 ч), и снова забирает 90 % веществ, профильтровавшихся в извитых канальцах. В кишечных ворсинках кровь принимает участие в непрерывном гидролизе белков, жиров, углеводов, снабжается питательными веществами; в мышцах она освобождается от своего гликогена и снабжается молочной кислотой; в мозгу кровь образует спинномозговую жидкость; в эндокринные железы она приносит крошечные кирпичики для постройки гормонов; везде кровь выполняет строго специфическую работу.
Эта работа, естественно, производится при содействии специфических клеток паренхиматозной ткани. Но кровь, меняя свой состав в каждом органе, сохраняет в то же время свою химическую индивидуальность. И она успевает проделать все это на протяжении 23-27 с, повторяя эту работу в своей передвижной лаборатории в течение 70-80 лет.
Может ли быть чудо более неправдоподобное, чем жизнь крови? Нужно допустить, что существуют региональные изменения состава крови, невидимые для нас, но в высшей степени действенные.
Жизнь - это вечное движение жидкостей между клетками и внутри клеток. Остановка этого движения приводит к смерти. Частичное замедление движения жидкостей в каком-то органе вызывает частичное расстройство. Общее замедление вне и внутриклеточных жидкостей в организме вызывает заболевание. Обмен же осуществляется главным образом посредством капилляров и мембран.
В разделе о капиллярах вы найдете многочисленные примеры и убедительные иллюстрации. Перед исследованием каждого больного нужно вспомнить об этом явлении.
Изменения мембран капилляров действительно играют важную роль в развитии болезни:
1) легких (все легочные заболевания, включая разрушительный туберкулез);
2) пищеварительных органов (язвенная болезнь, заболевания печени и желчного пузыря);
3) почек (пиелит, нефрит, гидропиелонефроз, липоидный нефроз);
4) кровеносных сосудов (артерииты, флебиты, лимфангаиты, элефантиазис);
5) кожного покрова (экзема, крапивная лихорадка, пемфигус);
6) сердца и его кровообращения (вальвулит, эндокардит, инфаркт миокарда, перикардит и т.д.);
7) нервной системы (отек мозга, энцефалит, эпилепсия, миелопатия);
8) органа зрения (глаукома, катаракта и т.д.).
Во всех случаях нужно прежде всего восстановить проницаемость мембран. Никогда не забывайте о мембранах эндотелия капилляров и мембранах паренхиматозных клеток.
Мембраны могут утолщаться, становиться непроницаемыми, расстояние между мембранами клеток могут быть увеличены вследствие сморщивания эндотелиальных клеток. Это и есть так называемая "гиперпория". Расстояние между мембранами может также и уменьшаться, тогда получаем "гипопорию". Клеточные мембраны могут быть разрушены - наступает распад или смерть клетки.
Нужно всегда думать о накоплении и выделении метаболитов; это опять-таки вопрос о фильтрующих, рассеивающих, осмотирующих мембранах. Нужно забыть ярлыки отдельных болезней и прежде всего восстановить энергетический баланс: дыхание, кровообращение, усваивание пищи и выделение. Нужно всегда сохранять мембраны своего мозга свежими, влажными и проницаемыми.
Если строго придерживаться книжных этикеток, если ограничиваться привычной классификацией, то уподобишься засушенному энтомологу, который коллекционирует мертвых или полумертвых насекомых.
Стать специалистом по мембранологии - это значит отбросить все медицинские специализации и сделаться истинным сеятелем жизни и здоровья.
Взрывной снаряд в гильзе весит 500 кг - 1/2 т. Выпущенный в воздух, он представляет собой силу в 25 000 т и покрывает расстояние в 20 км, преодолевая силу тяжести. Энергия взрыва, выраженная массой инертной материи, преодолевает тяготение.
Процесс отхаркивания, восхождения мокроты, скопление капелек слизи и гноя из глубины альвеол, бронхиол, иначе говоря, движение против силы тяжести могло бы быть объяснено как результат бесчисленных энзиматических взрывов в цитоплазме эндотелиальных клеток альвеол, эпителиальных клеток слизистой оболочки бронхиол и бронхов.
Восхождение подземных вод до вершины растения, этот поток, который начинается в корнях, всасывающих подземную воду, и переносит ее на 40, 50 или 60 м вверх, могло бы также быть объяснено энзиматическими микровзрывами, происходящими в цитоплазме растительных клеток корней и клеток, покрывающих канальчики - настоящие сосуды в глубине стволов деревьев. Точный расчет отрегулированных энзиматических взрывов является главным источником жизненной и психической энергии.
Чтобы пояснить это явление, нужно сравнить его с тем, что происходит в пороховом складе, когда он плохо проветривается (самовоспламенение). Недостаток вентиляции, местная гипоксемия вообще может вызвать воспаление в клетках и тканях. Воспаление легких может служить исчерпывающим примером. В белках цитоплазмы и внеклеточной жидкости мы находим ацетон, а при катаболических реакциях - эфирные и алкогольные вещества. Таким образом можно объяснить внезапные вспышки острых инфекционных болезней и острых дерматитов.
Исключительно микробиологический взгляд слишком наивен и слишком упрощен. Правильнее считать, что энзиматические взрывы представляют собой нормальное течение жизни. Те же энзиматические взрывы, но неправильные, ослабленные, неритмичные, становятся первичной причиной хронического перерождения. Взрыв нитроглицерина возможен только, если взрывчатое вещество имеет желатинную природу. Чтобы приготовить нитроглицерин, нужен желатин и очень сильный окислитель (желе+серная кислота).
Цитоплазма представляет собой желе, постоянно орошаемое кислородом, принесенным извне и освобождаемым энзиматической реакцией. Цитоплазма содержит серу, которая соединяет вещества и создает условия, необходимые для клеточных микровзрывов. В клеточной цитоплазме непрерывно происходят энзиматические микровзрывы; в бесчисленных микроточках цитоплазматического желе эти взрывы представляют собой энергетические источники жизни.
Бесчисленные микровзрывы в каждой клетке простираются на поверхности в 200 га (поверхность цитоплазмы всего организма человека). В каждой точке этот чудесно организованный и хорошо ограниченный взрыв слаб и безвреден, но огромное количество микровзрывов обеспечивает постоянное течение жизненной силы.
Лихорадку можно объяснить увеличением энзиматических микровзрывов. Утомляемость, может быть, является следствием уменьшения количества и интенсивности энзиматических микровзрывов. Энзиматическая патофизиология является новой эпохой в биологии и патологии.
Гипотеза энзиматических микровзрывов впервые высказана знаменитым ботаником Суже (Soueges, 1949, 1954). В своих замечательных книгах "Жизнь растений" и "Кинематика жизни" он писал, что яйцо представляет собой образцовую клетку, совершенную и всемогущую, обладающую всеми свойствами, однако без того, чтобы что-нибудь довести до конца. Эта клетка, содержащая все наследственные потенции, но в которой до сих пор еще не научились отличить никакой частицы этого наследства, по необходимости обладает особой физико-химической организацией. Ее очень удачно сравнивают с мощным конденсатором, все части которого, даже самые незначительные, находятся в необыкновенно тесной связи.
Этот конденсатор может действовать как взрывчатое вещество или взрывчатый комплекс. Его действие соответствовало бы серии различных взрывов. Взрывные реакции происходят в недрах коллоидальных мицелл между нестойкими, непостоянными гигантскими молекулами, из которых они состоят. Самые незначительные химические и физические факторы могут воздействовать на эти молекулы, глубоко их изменять, вызывать изомеризацию или образование эфиров и т.д. Они служат причиной появления нового состояния равновесия.
Приведем цитату из превосходного труда знаменитого физиолога Шошара: "Высвобождение химического связующего звена должно совершаться с очень большой быстротой. Если речь идет о синтезе в системе нервного раздражения, речь идет о взрыве предсуществовавшей фосфорной молекулы" (Chauchard, 1943, с, 111).
Всякая болезнь представляет собой количественный процесс, характеризующийся чрезмерным количеством разрушенных клеток, будь то кровяные или паренхиматозные. Для заболевания всегда типично большое количество токсических протеинов, которые возникают в результате разрушения микробов, принесенных в жертву фагоцитов или распада тканевой цитоплазмы, испытавшей травматический, химический, тепловой или микробный шок.
Чтобы ликвидировать приступ болезни, нужно прежде всего открыть выделительные пути: очистить кишечник, легкие, почки, кожу, печень; нужно немедленно открыть спастически и атонически закрытые капилляры; тогда движение плазмы усилится, плазма освободится от шлаков и воспримет антитела, ферменты, диастазы, кислород, глюкозу и питательные вещества из резерва организма. Организм очищается и токсические вещества удалены.
Если терапия остается строго медикаментозной, организм будет освобождаться от одних микробов, но останется место для других микробов. Токсические протеины останутся в организме, поражая различные области тела. Острые опасные явления болезни могут исчезнуть, но заменяются хроническими заболеваниями, нетипичными и трудно поддающимися диагностике.
Гипотеза о микровзрывах была подтверждена в 1960 г. в Национальной лаборатории ядерной физики в США. Было передано сообщение комиссии по атомной энергии, это сообщение повторено несколькими американскими научными обозревателями.
Была построена абсолютно изолированная камера площадью в 1.8 м . Для наилучшей изоляции камеры от проникновения атмосферной радиоактивности употребили 60 т стали при толщине стен в 20 см.
Испытуемый, здоровый человек, лишенный одежды, босиком, закутанный в специальную ткань, лежит на кушетке. Около кушетки находится кристалл йодистого калия (его диаметр 20 см), заключенный в стальную кассету. Кристалл йодистого калия обладает способностью светиться каждый раз, как на него попадает радиоактивная частица. Регистрация световых волн, вызванных радиоактивными частицами, производится с помощью фотомультипликационного механизма на специальной установке. На экране, находящемся вне камеры и связанном со счетчиками, физики регистрируют число бесконечно крохотных радиоактивных частичек, посылаемых человеческим телом. Эти эксперименты были осуществлены неоднократно на большом числе испытуемых.
Таким образом, было доказано, что каждую минуту в нашем теле происходят миллиарды микровзрывов. Отсюда возникают новые проблемы. Прежде всего надо было бы постараться установить, где находится склад биологических микробомб. Известно, что мембраны клеток являются местом активности ферментов, расположенных на поверхности клеток. Их взрывчатая активность представляет собой биологический феномен. Но имеется и другая, предвзрывчатая система - мириады складов микробомб, прикрепленных к митохондриям. Каждая митохондрия представляет собой метаболический внутриклеточный аппарат чрезвычайной важности. Их число во много раз больше, чем число клеток в организме человека.
Митохондрии очень тонкой формации в гранулах или палочках расположены вокруг клеточного ядра. Они обладают энзиматической способностью взрывчатости. Митохондрии являются основным, если не единственным средоточием процессов окисления в клетке, т.е. дыхание клеток происходит при помощи митохондрий. Это фундаментальный факт.
Предполагаемые эффекты постепенных взрывов радиоактивных микробомб нашего организма позволяют выдвинуть некоторые гипотезы, вполне правдоподобные в пределах доступных наблюдений.
1) Радиоактивность в организме человека "прирученная", дезинтоксицированиая, специально ориентированная, хорошо адаптированная к потребностям жизни, является первостепенным источником жизненной энергии.
2) Животворящая животная радиоактивность обличается от разрушительной радиоактивности, умерщвляющей количественно и качественно. Ядерная физика призвана измерить ритм атомных микровзрывов в каждом участке человеческого тела, в каждом органе, в каждой ткани, в каждой клетке.
3) Отряды биологов, обладающих весьма элементарными познаниями в области ядерной физики, должны сотрудничать с физиками.
Для биологии, физиологии и патологии открываются огромные горизонты. Рождение нервных потоков, превращение их в элементы мысли, крики новорожденных, спокойный или беспокойный сон, голод, жажда, вегетативные и психические явления, первые усилия поймать, ухватить ходить, рождение любопытства к окружающим вещам, ощущение безопасности в объятиях матери, каждое обогащение осязательных, визуальных, акустических и вкусовых ощущений должно бы сопровождаться модификацией интенсивности и ритма микровзрывов в различных областях тела.
Уже сейчас можно измерить количество, зарегистрировать различные ритмы микровзрывов и определить взаимозависимость между примитивными психическими процессами и модификациями ритма и интенсивности микровзрывов. Можно было бы также измерить корреляции между первым лепетом, первыми произнесенными словами и микровзрывами. Физиологи и педагоги будут вынуждены работать совместно с физиками.
Имя первой науки нисколько не соответствует предмету, содержащемуся в этом разделе химии. Биохимия, собственно, означает: химия жизни, химия жизненных явлений. Однако ни химики, ни физиологи не в состоянии дать какое-нибудь объяснение жизни. Биохимики даже не пытаются ставить этот основной вопрос. Биохимия описывает только вещества, находящиеся в животном организме; она исследует изменения этих веществ в организме. Но биохимики не могут получать настоящие биохимические реакции в своих лабораториях.
Химические превращения в организме происходят с необыкновенной быстротой или необыкновенной медлительностью (закрытие ран, процесс рубцевания, скопление фосфокальциевых запасов, восстановление цитоплазмы в поврежденных клетках); все эти реакции в организме разлагают растворенные вещества при температуре 38-39 °С, в то время как в биохимической лаборатории нужна была бы гораздо более высокая температура.
В человеческом организме для каждой реакции гидролиза или синтеза мгновенно мобилизуются бесчисленные ферменты, ко-ферменты; не существует органа, ткани, клеточки, которые не получали бы сигнала; не существует количества энергии, которая не изменила бы своего энергетического потенциала. Собака заглатывает кусок мяса. Вид мяса возбуждает ее ретину и ее мозг; слюнные железы выделяют слюну, вызывающую сокращения пищевода, перистальтику желудка, изменения выделения углекислоты и различных соков. В организме все изменяется. Все и везде.
Биохимические тесты, занимающие главенствующее место в физиопатологии, не способны объяснить механизм или основные факторы болезненных изменений. Невозможно объяснить химическую реакцию в клетках, можно только наблюдать наличие продукта и можно только отличить основное вещество и окончательный продукт. Промежуточные реакции не поддаются наблюдению.
Цитохимия (или гистохимия) стара, как сама цитология. Чтобы наблюдать химические реакции в капельках, величиной в несколько тысячных миллиметра, нужно сначала сделать неподвижным вещество, не изменяя клеточного строения, затем нужно найти цветную реакцию для окраски мелких зернышек или подобрать характерный растворитель для отличия зернышек от других составных частей клетки; из всего этого ясно видно, что цитохимия переживает период своего детства. Она указывает нам на наличие вещества в значительных количествах, но не открывает точное место, где эти вещества образовались. Когда наблюдают движение клетки, вызванное воздействием химического вещества, говорят о хемотаксисе. Когда наблюдают действие на клетку физического фактора, например тяжести, говорят о баротропизме. Когда наблюдают действие света на клеточные вещества, говорят о фототропизме, или фототаксисе. Этим довольствуются, но биохимическая лаборатория не цирк, не кабаре.
Когда химики наберутся храбрости сказать: "мы знаем очень мало", а в некоторых случаях: "мы ничего не знаем", тогда некорректная привычка - придумывание бесполезных терминов, присваивание опознавательных знаков фантомам - исчезнет. И, может быть, начнут мыслить, думать, подбирать факты, вместо того чтобы без плана, без направляющей идеи собирать осколки химических знаний.
Самые маленькие разветвления легочной артерии имеют довольно мощный мышечный слой и способны выносить значительные изменения калибра. Этот калибр может быть сокращен втрое. А уменьшение калибра втрое означает уменьшение поверхности поперечного сечения в 9 раз и повышение сопротивления вытекания крови приблизительно в 27 раз (Policard, 1Q55).
Но и в нормальной физиологии, и в патологии говорится о наблюдениях над зонами, где поверхность сосудов выдерживает сопротивление значительного давления крови, не вызывая серьезных расстройств. Это означает, что сопротивление стенок сосудов и кровяных телец механическим или физическим явлениям огромно. С другой стороны, каждое изменение рН в жидкостях организма очень ограничено. Зная это, вы поймете, что наши применения физических воздействий (тепло, холод) представляют широкое поле деятельности, гораздо более широкое и лучше поддающееся контролю, чем наши химические прописи, которые весьма ограничены, потому что диапазон биохимических изменений, связанных с жизнью, крайне невелик.
Быстрота биохимических реакций (12 реакций, чтобы разложить молекулу глюкозы за 1/10 с), невозможность влиять на энзиматический и на клеточный мир требуют от нашей совести немного скромности и размышлений при оценке благодетельности одной фармакологии.
Сделайте арифметическое вычисление и вы установите, что бальнеотерапия (грелки, горячие обертывания, ванны) более действенна, чем вся фармакология. Бальнеотерапия, хорошо выполненная, никогда не представляет собой опасности выращивания стойких микробов, она не наркотизирует, не отравляет.
Бывают случаи, и они нередки, когда смерть больного не может быть объяснена ни развитием болезненных явлений, ни недостаточностью важнейших видов деятельности организма (дыхания, кровообращения, выделения), ни серьезными предсмертными осложнениями. Остается вероятной гипотеза: это нарушение синхронной эуритмии.
У здорового человека число вдохов в минуту должно колебаться между 26 и 20, сердце должно сокращаться от 72 до 80 раз в минуту и почка фильтровать определенное количество мочи. Разгрузка кислорода на пути: легкое, кровь, миоглобин, кислород, молочная кислота, мышечное волокно - происходит очень ритмично: 300 раз в минуту.
Достойно удивления количественное соответствие между ритмом дыхания - 18 в минуту, сокращениями сердца - 72 раза в минуту и ритмом диссоциации миоглобина - 300 в минуту. Число вдохов в минуту (R): 18, помноженное на 4, дает число сердечных сокращений (С): 72 в минуту; число систол - 72, 75, помноженное на 4, дает число отдачи кислорода в скелетной мышце, доставленного миогло-бином (М), 75x4=300. Эта пропорция может быть представлена как алгебраическая формула синхронного ритма: Rx4=C, Cx4=M.
Нужен один вдох, чтобы доставить количество кислорода, достаточное для четырех сокращений миокарда. Нужно одно сокращение миокарда, чтобы доставить объем кислорода для четырех сокращений мышечных волокон поперечнополосатых и гладких мышц. Синхронизированный ритм числа вдохов, числа систол и числа поступлений кислорода в мышечное волокно очевиден.
Если бы кислород был просто растворен в крови и не соединен с красными кровяными тельцами, то сердце, чтобы обеспечить дыхание тканей, должно было бы биться в 40 раз быстрее, чем в настоящее время. Сторонники внутривенных инъекций, врачи, которые в течение 40 лет вводят непосредственно в кровь различные вещества, часто весьма ядовитые, не отдают себе отчета, какое они вызывают смятение в составе крови, насколько разрушаются этими инъекциями кровяные тельца, сколько потрясений происходит в плазме, какие воспалительные процессы и явления перерождения вызываются ими в глубоком эндотелии повторно поврежденных артерий и вен. Это трагическое заблуждение продолжается уже почти полвека. Количество флебитов, тромбозов, эмболии, артериитов беспрерывно возрастает с тех пор, как начали применять внутривенные инъекции.
Только один возмущенный голос, голос физиолога Бакка (Back, 1956), поднялся против этого профессионального и морального легкомыслия.
Изучение ритма различных физиологических функций могло бы привести к очень интересным открытиям. Ритм перистальтики полного и пустого желудка, ритм выделения желудочного и кишечного сока, ритм выделения печеночной и пузырной желчи и ритм выделения мочи, продолжительность и ритм некоторых реакций катаболизма и анаболизма могли бы сильно расширить наши познания о синхронизированной эуритмии.
Read 741 times